Научное обоснование

Как решить все социальные проблемы человечества?

Введение

Существуют ли законы природы, определяющие социальные процессы, и зачем нам знание таких законов? На мой взгляд, знание законов нам нужно, чтобы понимать результат наших действий. Возьмем пример: какое ускорение мы можем придать предмету относительно земли? Мы живём в свободном обществе, так что давайте решим, что имеем право придать любое. Тем не менее, знание законов природы нам даёт точное понимание результата: в зависимости от ускорения это тело либо упадёт на землю, либо выйдет на орбиту вокруг земли, либо улетит в космос. Таким образом, имея право на любое ускорение, если мы знаем, какой результат хотим получить, мы можем осознанно выбирать, как мы реализуем это право. Вот для чего нам необходимо знать законы природы. Тот же принцип работает и в случае с социальными отношениями. Мы имеем право строить любые. Но если существуют законы природы, которым они подчиняются, то любые социальные отношения приведут не к любым случайным последствиям, а к строго определённым результатам. И если мы хотим некий конкретный результат нашего существования (например, избежать вымирания), то мы должны осознанно выбирать принципы социальных отношений. 

Социология

Какое определение нам даст Википедия?

Социология (от лат. socius — общественный и др.-греч. λóγος — учение) — наука об обществе. Предмет соцобъектов определённым специфика развития общества. По мнению Энтони Гидденса, социология — это «изучение общественной жизни человека, изучение групп и обществ». По мнению Ядова В.А., социология — это наука о функционировании общества, о взаимоотношениях людей.

Основной целью социологии является «анализ структуры социальных отношений в том виде, в каком они складываются в ходе социального взаимодействия». Вследствие разнообразия подходов , характерного для современного состояния данной дисциплины, «ни одно определение социологии не является полностью удовлетворительным».

Люди долгое время размышляют, как живет общество, как должно жить, какая социальная модель лучше. Но до сих пор нет не только единого понимания — нет даже единого определения, что же мы изучаем.  

Почему же так происходит? Любая наука, изучая свой предмет, раскладывает его на элементарные составляющие, взаимодействие между которыми определяет все остальные уровни состояния изучаемых систем. Биология, изучая живые организмы, приходит к изучению органической клетки, и процессов в ней, которые определяют дальнейшие процессы в телах, состоящих из этих клеток. Изучая человеческий мозг, мы приходим к изучению взаимодействий нейронов, из которых он состоит. Физика, изучая материю, приходит к пониманию взаимодействий элементарных частиц, составляющих все, что нас окружает, да и нас самих. Космология, изучая тайны вселенной, понимает, что влияние галактик друг на друга зависит от объектов, составляющих галактики: звёзд, планет, межзвездного газа; и от влияния этих объектов друг на друга. Социология изучает общество. Изучает влияние друг на друга социумов, классов, сословий. Но есть ли понимание, что все это люди и все эти взаимоотношения складываются из отношений друг к другу отдельных людей. Существуют ли какие-нибудь законы природы, определяющие эти взаимодействия? Как законы Ньютона в механике. Как законы Эйнштейна в физике сверх-больших скоростей и масс. В квантовой физике учёные тоже выводят общие законы. И, если социология — наука, существует ли общий закон природы, которому подчиняются социальные взаимодействия? Их не раз пытались вывести различные мыслители — от Аристотеля до Маркса и Энгельса. Но до сих пор это им не очень удавалось. Не потому ли, что, глядя на самих себя, мы не хотим быть достаточно объективными. Мы готовы изучать абстрактные толпы людей, но не готовы посмотреть на самих себя.

Но, если мы говорим, о социальных законах, как о законах природы, давайте попробуем посмотреть, что происходит в природе, и можно ли там нащупать законы, применимые к нам. Ведь человек не единственное социальное животное.

Иерархии социальных существ.

Природа очень разнообразна. Мы знаем много видов живых существ, объединённых в социальные группы. Хищных, травоядных, всеядных — любых. У всех них существование строится по принципу иерархии. Особь стремится занять более высокую ступень на иерархической лестнице. Очень важный момент — в группе всегда существуют две параллельные иерархии: мужская и женская. Самцы конкурируют с самцами, а самки с самками. Конкуренция каждой отдельной особи происходит преимущественно в рамках её пола. Между полами взаимодействие определяется общим статусом иерархий, которые в редких случаях могут быть полностью независимыми, но чаще, одна подчинена другой. В таких случаях статус самки определяется рангом её самца или же статус самца определяется рангом самки, проявляющей к нему благосклонность. Как, например, у наших близких родственников — бонобо. Эти социальные взаимоотношения бывают весьма разнообразны от вида к виду: это может быть парное или гаремное проживание, промискуитет или же одиночная жизнь особей с редкими периодическими встречами. Но указанные выше общие принципы мы видим везде, и половые отличия — это важнейшая составляющая иерархических отношений живых существ.

Какой же мы можем сделать вывод из всего вышеизложенного? Существует закон природы о взаимодействии мужской и женской иерархии в социуме, и разные варианты этого взаимодействия приводят к разным результатам.

В чем же разница между мужской и женской иерархиями?

В мужской все просто. Более сильный побил более слабого, и он главный. Другие варианты, такие как договориться с другими против сильного самца или перехитрить других, придумав какую-нибудь новую фишку, бывают. Но они очень редки. В женской же иерархии все сложно. В ней такие варианты, как дружба, способность договориться и как-то заинтересовать окружающих и разные другие манипуляции настроениями членов группы, как раз преобладают, а силовой вариант достижения лидерства наоборот достаточно редок.

Различаются так же и последствия. При главенстве мужской иерархии все просто. У самцов растут мышцы, клыки и другие приспособления выяснения межсамцовой главности. При главенстве женской иерархии все, наоборот, довольно сложно. Иногда возникает ощущение, что природа сошла с ума. У павлинов растут безумные хвосты, у других птиц совершенно немыслимые с точки зрения полезности расцветки оперения. В общем, чего хочет женщина, не всегда понятно даже богу. А тем более, почему она этого хочет. Но каким-то необъяснимым образом это все потом эффективно существует.

Мужская и женская иерархии у людей.

Как же все устроено у нас, у людей? И первый ответ, приходящий в голову — да так, как есть. Вот как есть, так и правильно. И это совсем не важная и не интересная тема. Да только, если задуматься, то все становится не так однозначно. Ведь даже наше «как есть» может принимать весьма различные формы. С одной стороны, можно предположить, что общее среднее состояние человечества на данный момент напоминает одно из описанных выше — то, в котором мужская иерархия главенствует, женская — подчинена ей, а статус женщины зависит от статуса мужа. И все противники феминизма в один голос воскликнут: «Вот это и есть правильно и природно, а феминистки просто бесятся и ведут человечество в пропасть!» Но так ли это на самом деле? Давайте попробуем разобраться, отбросив личные предпочтения, забыв, что мы считаем правильным, потому что нас так воспитали. Опираясь только на научные факты и то, что мы действительно знаем.

Прямо сейчас в этом мире существуют социумы, где женская иерархия является доминирующей, и мужская иерархия подчинена ей. Несколько примеров взято с https://www.publy.ru/post/13178

1.  Небольшой народ мосо, живущий на территории китайских провинций Юньнань и Сычуань около границы с Тибетом — один из самых известных современных социумов, в которых установлен матриархат. Китайское правительство считает мосо частью народности наси, однако это два совершенно разных этнических меньшинства, как по культуре, так и по языку.

2. Народность минангкабау, населяющая индонезийскую провинцию Западная Суматра, насчитывает около 4 млн человек — на сегодняшний день это крупнейший в мире социум с матриархальным укладом. Всё семейное имущество передаётся от матери к дочери, так как мать считается главой семьи и играет главную роль в жизни каждого представителя этого народа. 

3. Этнос аканы составляет большую часть населения республик Гана и Кот-д’Ивуар. Социально-общественный строй аканов — типичный матриархат: в их семьях всё, включая фамилии и имущество, наследуется по материнской линии, женщины же определяют направление развития общества в целом. 

4. В коста-риканской провинции Лимон обитает индейское племя брибри, численность которого по разным оценкам, составляет от 4 тыс до 13 тыс человек. Как и у многих других народов с матриархальным укладом общества, в основе социального строя брибри лежат родовые общины, как правило, включающие в себя несколько десятков человек, во главе каждого рода стоит старшая женщина. 

5. Гаро — один из главных этносов индийского штата Мегхалая. Как и у их соседей по региону кхаси, в обществе гаро на первых ролях женщины, хотя полностью матриархальным общественный строй гаро назвать нельзя — государственными учреждениями управляют мужчины, они же распоряжаются крупной собственностью.

6. В южной части острова Бугенвиль, входящего в состав Папуа — Новой Гвинеи, живёт племя наговиси, которым управляют женщины — они принимают решения касающиеся родовых общин, участвуют в обрядах и церемониях, а всё остальное время посвящают обработке своих земельных участков, которые передаются по наследству от матерей к дочерям, причём право владеть землёй есть только у женщин племени.

И это не какие-то современные веяния, это, как мы видим, вполне себе древние и традиционные матриархальные социумы. Более того, мы знаем, что раньше их было больше, и часто они существовали рядом, как, например, индейцы Северной Америки, часть из которых была матриархальной, а часть — вела вполне себе патриархальный образ жизни. Давайте не будем делать выводы, какой вариант лучше. Просто нужно признать, что в действительности возможен и тот, и другой; и любой из них одинаково природен. Мы реально можем жить, как с первичной мужской иерархией, так и с первичной женской. Просто потому, что живём и жили и так, и так. Это просто факт. 

Давайте посмотрим, чем же отличаются эти два варианта, и к чему это приводит. Чтобы избежать предвзятости нашего личного отношения, вызванного воспитанными в нас нормами, определяющими, какой образ жизни людей мы считаем правильным, сначала рассмотрим этот вопрос в общем, увидим, как это выглядит в природе на примере других животных, а особенно, на родственных нам человекообразных приматах.

Влияние взаимодействия мужской и женской иерархий на жизнь и эволюцию обезьян.

Приматы нами хорошо изучены, и живут они весьма разнообразно. От горилл, живущих патриархальным гаремами, весьма агресивных павианов, живущих отдельными парами гибонов, и индивидуалистов орангутанов до матриархальных бонобо, которые, кстати, живут в тех же условиях, что и их родственники обычные шимпанзе, обитающие на другом берегу реки и имеющие тот же рацион питания. Но при этом шимпанзе весьма патриархальны. Подробное изложение этой темы требует отдельной книги. Поэтому тут я изложу краткие факты. Чем больше у приматов женская иерархия подчинена мужской, тем больший среди них половой диморфизм (отличие самки от самца), тем больше у них внутривидовая агрессивность (самцы дерутся друг с другом, тем больше у таких самцов клыки и, кстати, тем меньше половые органы. Да, это так. В условиях, когда женская иерархия подчинена мужской, клыки важнее чем пенис. В условиях же доминирования женской иерархии над мужской, как, например, у бонобо, мы видим очень маленькую внутривидовую агрессию. За двадцать пять лет наблюдений учёные зафиксировали у них лишь один случай, который можно назвать убийством. За это время их родственники шимпанзе с другого берега реки совершили сотни убийств себе подобных. Уточню, и те, и другие всеядны и охотятся на мелких приматов. Мы говорим именно об убийствах внутри вида. При этом у бонобо очень маленький половой диморфизм, самые маленькие клыки и самый большой мужской половой член. Оказалось, что это не связано даже с размером тела, ведь самый маленький пенис у самой большой обезьяны, гориллы, живущей патриахальными гаремами. Что эти выводы могут сказать о нас о людях? Если оценить наши физические параметры, то у нас самый меньший среди приматов половой диморфизм, самые маленькие клыки и самый большой мужской половой орган. По всем этим признакам мы «супер-бонобо» — самый матриархальный примат на планете. Но давайте не делать поспешных выводов. Ведь мы же, как бы, «не животные». И можем попытаться объяснить состояние наших вышеупомянутых внешних признаков какими-нибудь другими факторами, помимо социальных отношений между полами.

Что же мы знаем о нашей эволюции, и какие варианты взаимодействия мужской и женской иерархий в нашем социуме можем предположить?

Эволюция.

Три миллиона лет назад в африканских саваннах жили наши предки — грацильные австралопитеки.Мы опустим всю предисторию о том, как изменения климата заставили нас слезть с деревьев. Грацильный австралопитек — это уже был двуногий примат, ходивший по саванне и питавшийся, преимущественно, собирая растительную пищу. Он обладал достаточно развитым мозгом, примерно как сейчас у шимпанзе. И по размерам был примерно таким же — вес 30 килограмм, и рост 1 метр в выпрямленном положении на двух ногах. Как же мы тогда жили, какая иерархия была главной, мужская или женская? Мы не знаем. Но мы точно знаем, что мы жили группами, где иерархия существовала, и рост мозга многие учёные связывают чаще всего именно со сложными социальными отношениями в группе. Конечно, и сейчас можно услышать, как мы умнели, потому что нужно было делать орудия труда. Но большинство учёных, хоть и не отрицая влияния трудовой деятельности, считают все же, что она является скорее следствием увеличившихся возможностей мозга, а не причиной увеличения его размеров. В общем и целом, все социальные животные имеют более сложный мозг, чем их соседи, ведущие одиночный образ жизни. Но я забежал слишком далеко, ведь грацильные австралопитеки ещё не делали орудий, пусть и имели не самые последние по объёму мозги.

Примерно 2,5 миллиона лет назад другие приматы, наши соседи павианы Гелады, резко увеличиваются в размерах, становясь больше и тяжелее наших предков раза в два. Павианы очень агрессивные патриархальные существа, живущие большими группами, возглавляемыми самцами. Это идеальный пример тоталитарного общества. И питаются они тем же, чем питались наши предки. Конкуренцию с этим тоталитарным обществом грацильные австралопитеки с треском проигрывают. Их вытесняют из занимаемой экологической ниши.

И большинство грацильных австралопитеков вымирает. Но часть находит выход в изменении образа жизни, причём двумя разными путями. Какая-то часть выбирает эволюционный путь: ест то же самое, что и раньше, только хуже — из того, что осталось, и переходит на менее питательную растительную пищу, на которую другие не претендуют. Из этой части получились парантропы или, по-другому, гигантопитеки. По находкам мы знаем, что они превратились в существ, наподобие горилл, живших патриархальным гаремами. Это был первый научно зафиксированный случай победы патриархальных отношений в нашем обществе. Чем он закончился? Они просто жили, жили долго, пока не вымерли примерно миллион лет назад.

Однако другая часть наших предков выбрала иной, революционный вариант. Они перешли на питание мясом. Их социальная структура, состоящая из больших групп дружных, неагрессивных между собой существ, позволила им путем совместных усилий занять экологическую нишу дневных хищников-падальщиков. Что мы знаем об их отношениях между полами? Точно, ничего. Но видим в процессе их эволюции дальнейшее уменьшение их полового диморфизма и уменьшение клыков, не смотря на мясную диету. Все это свидетельствует, что, в отличие от парантропов, они выбрали непатриархальный образ жизни, их групповая социализация скорее основывалась на взаимопомощи, а не на агрессии самцов друг против друга. И при этом мы видим очень быстрое увеличение мозга, как следствие этой сложной социализации, основанной на дружеском взаимодействии, нахождении взаимной выгоды и компромиссов. И необходимое в связи с этим увеличение мозга совпало с появившимися для этого возможностями: мясная пища обеспечивала больше белка, большую калорийностью, что полезно для увеличения мозга, и требовала меньший жевательный аппарат, так как мясо нужно жевать меньше, и усваивается оно лучше, чем растительная пища. У всех травоядных челюсти больше, чем у хищных.  А уменьшение челюстей и зубов позволяло увеличить мозг, не меняя веса головы. 

Учитывая все это, можно предположить, что, в отличие от выбравших патриархальный вариант социального устройства парантропов, наши предки пошли по пути матриархата — сложного, требующего разума, а не силы, дружного общества.

И вот эта необходимость в более сложном мозге совместно с появившейся возможностью привела к тому, что уже два миллиона лет назад у наших предков мозг стал в полтора раза больше, чем у их предков грацильных австралопитеков, и они уже изготавливали орудия и пользовались ими. Как же они могли жить дальше, матриархально или патриархально? Уверенно можно сказать, что могли и так, и так, как могут и сейчас. А как жили? Наверное, как и сейчас, по-разному. Но давайте посмотрим дальше, что происходило, и к чему это приводило. Ведь в то время как наши патриархальные родственники парантропы окончательно вымерли миллион лет назад,  наши предки стали настолько успешны, что почти уничтожили своих врагов павианов Гелад, размножились, освоили огонь и вышли из Африки в незнакомый мир. 

Древняя история

Распространение нашего вида из Африки шло долго, в разных направлениях и неравномерно. Это очень большая, и не так уж хорошо изученная тема. Но в общих чертах, мы заняли большие территории по всей Евразии с разным климатом и разными природными условиями. Естественно, эти условия меняли как наш образ жизни, так и нас самих. Такое длительное обособленное проживание приводит к тому, что разные популяции тех людей, учёные их называют хомо эректусы или питикантропы, начинают настолько отличатся, что становятся разными видами. Учёным сейчас точно известны такие наши виды, как неандертальцы, денисовцы, человек флоресский и, скорее всего, не все популяции ставшие обособленными генетически видами ещё открыты. Но в самом этом разделении нет ничего странного. Обособленные и не пересекающиеся популяции любых существ изменяются чуть-чуть по разному, даже просто по случайному стечению обстоятельств, ведь мутации случайны. И в итоге становятся разными видами. Чтобы достигнуть полной половой несовместимости, по оценкам учёных требуется около двух миллионов лет. Упомянутые выше человеческие виды безусловно могли ещё скрещиваться между собой, но, тем не менее, достигли таких различий, что большинство учёных считает возможным назвать их разными видами.

Как же они менялись? О денисовцах нам известен ДНК из одной фаланги пальца. Поэтому тут сложно делать предположения. Человек флоресский, изолированная островная популяция. Хоть и более изученная, но, как пример, не показательная. Зато неандертальцы хорошо известны и изучены. Что же мы о них знаем? Они распространяются в менее благоприятные для жизни условия, но выработанная в Африке предками культура позволяет им достаточно успешно существовать в разных условиях и, похоже, делает их хищниками, не имеющими естественных врагов. Их орудия особо не меняются и не слишком совершенствуются — наверное, им хватает. Как же они живут иерархически? Они становятся патриархальны. Да, если говорить о людях, живущих в это же время в Африке, которые потом станут кроманьонцами, то есть нашими прямыми предками, то мы стыдливо скажем, что мы точно не знаем, как они жили. Про неандертальцев мы можем с гордостью говорить, это вторая после парантропов точно зафиксированная победа патриархата. И если бы наши предки не встретились с неандертальцами позже, то на этом можно было бы и закончить фразой: Они вымерли. Но так как они ещё повлияют на нашу историю, то придётся остановится подробней.

Люди и неандертальцы.

Как выше писалось, мы не видим каких-либо революционных изменений у неандертальцев. Но из охотников-собирателей они становятся все больше охотниками, чем собирателями. Возможно, такой образ жизни и приводит к увеличению роли мужчин в социальных группах. Установление мужской иерархии уменьшает размер группы. Это больше не группа дружелюбный особей, а родовая община во главе с патриархом. Они живут небольшими патриархальными охотничьими группами, каждая из которых контролирует свою достаточно большую территорию, необходимую для пропитания, и не слишком общается с другими. Женщины, бывает, переходят из группы в группу, но мужчины живут в родной. Это подтверждается генетическими исследованиями их останков. До патриархальных гаремов, как у их предшественников парантропов, они, похоже, не успели развиться, но двигались, очевидно, в том же направлении. Естественно, все это приводит к увеличению внутривидовой агрессивности. Множество находок костей со следами убийств, нередки случаи каннибализма. В общем, вполне себе райская жизнь патриархальных охотников, мяса хватает, а если самих охотников становится многовато, то они успешно регулируют свою численность собственными силами.

Пока строящие «цивилизацию будущего», неандертальцы меняются подобным образом, проживающие в Африке наши предки тоже претерпевают ряд изменений и становятся кроманьонцами. Их название происходит от скального грота Кро-Маньон во Франции, где в 1868 году впервые обнаружили их останки.

По мнению учёных, кроманьонцы ни чем не отличаются от современных людей. Ну, не в большей степени, чем имеющиеся у нас и на данный момент отличия людей в разных популяциях. Интересно, что ранние неандертальцы ближе по своим признакам к кроманьонцам, чем более поздние. То есть, можно предположить, что неандертальцы, изменив свой образ жизни, все больше и больше начинают отличатся от людей, ведь мы, люди, потомки именно кроманьонцев. Это однозначно, хоть сейчас мы и предполагаем, что в нас есть два процента генов неандертальцев от смешения. Некоторые учёные с этим не согласны, предполагая получение этих генов от общего предка. Но это не важно. Важно то, что с неандертальцами мы всё-таки встречаемся, ведь кроманьонцам тоже не сидится дома в Африке. Примерно сто тысяч лет назад кроманьонцы начинают распространяться из Африки. Плотность населения в то время настолько мала, что если они и встречали неандертальцев, то конкуренции, скорее всего, не возникало. Но в этот период начинается глобальное похолодание, Евразия покрывается ледниками, что вынуждает коренных жителей этих мест — неандертальцев — отходить к югу на встречу распространившимся уже там кроманьонцам. Территории и кормовая база сокращаются, и тогда — 40-50 тысяч лет назад — снова встречаются в борьбе за одну экологическую нишу две цивилизации, мужская и женская. Только сейчас нам противостоят не павианы, а не менее разумные люди. Хоть учёные и считают, что кроманьонцы уже тогда имели большее разнообразие орудий труда и более развитую культуру. Тем не менее, отличия были не очень существенные. Что может произойти, когда в борьбе за ресурсы встречаются агрессивные патриархальные социумы с женской цивилизацией? Учтите, что неандертальцы более массивные и сильные, чем наши предки. Ответ в нашей прошлой истории конкуренции австралопитеков с павианами. Кто-то будет уступать и становиться патриархальным  как парантроп. А кто-то революционно начнёт менять свой образ жизни. И мы видим эти изменения. Период с 40.000 по 30.000 лет до нашей эры, когда наши предки конкурировали с неандертальцами, учёные называют революцией позднего палеолита. 

Под агресивным воздействием групп с мужской иерархией группы с женской укрупняются и переходят к долговременным поселениям с ямами хранилищами с постройкой долговременных жилищ, появляются первые культы и ритуалы, найдено множество женских скульптур, получивших общее название Палеолитические Венеры, большинство учёных сходится во мнении, что это предметы матриархальных культов. Появляются музыкальные инструменты, наскальная живопись.

Технологические инновации этой эпохи включали существенное изменение в производстве каменных инструментов. Кроме тяжелых копий появились легкие метательные дротики и гарпуны. Для рыбной ловли был изобретен рыболовный крючок, а для изготовления одежды — иглы с ушком. Иглы из слоновой кости (вероятно, мамонта), найденные на стоянке Костёнки, имеют возраст около 30 000 лет.

В верхнем палеолите впервые появляются разнообразные костяные наконечники копий и метательного вооружения, в том числе составные гарпуны с зубцами. Важнейшим событием в развитии охотничьего вооружения явилось изобретение первого механического приспособления для метания дротиков — копьеметалки. Появились разнообразные каменные орудия для разделывания туш и обработки шкур добытых животных.

Патриархальная цивилизация неандертальцев если и меняется, то гораздо медленнее. Культурный скачок женской цивилизации даёт неоспоримое преимущество. Находки последних неандертальцев, живших чуть больше двадцати тысяч лет назад, говорят, что они уже пользовались, как и мы, украшениями, заимствовали некоторые другие достижения кроманьонцев и, в итоге, скорее всего, растворились среди нас, оставив то генетическое наследие, что находят генетики. 

Стали ли все человеческие общества матриархальны и наступил ли рай на земле? Конечно же нет. Как и всегда, мы можем жить по разному. По разному наверняка и жили. Исчезновение неандертальцев вовсе не значит исчезновение конкуренции между людьми. И даже если копье или дротик выдумали не группы с мужской иерархией, это не мешает им догадаться использовать эти ноу-хау для убийства себе подобных. Что же на счёт размера их групп? С одной стороны, патриархальный род более ограничен в размере. Но когда есть общий враг, это способствует и сплочению. Очередной культурный отрыв женской цивилизации оказался не таким уж и долгим. Она опять терпит давление со стороны более агрессивных мужских социумов. Уже человеческих социумов. Ведь не только неандертальцы перенимали образ жизни кроманьонцев.

История людей.

В настоящий момент сформирован образ истории человечества, как истории агрессивных существ, постоянно воюющих и в этих противостояниях улучшающих свою жизнь. И действительно, для социумов с доминированием мужской иерархии естественно силовое решение проблем. Современные шимпанзе и сейчас собираются группами и ходят в военные набеги на соседей. Но приводит ли это к изменению жизни? Ведь победитель получает то, за что воевал, а воюет он за те ресурсы, про которые он знает. Их он и получает, его ничто не вынуждает менять свой образ жизни.

Существующие в палеолите племена охотников-собирателей воюют за свою экологическую нишу. И наверняка, группы с мужской иерархией одерживают победу в этой борьбе. Мужчины агресивнее, сильнее и лучше приспособлены к убийству себе подобных. Все это мы уже разобрали выше. Что же нам помешало достигнуть неандертальского «патриархального счастья». Похоже, этим камнем преткновения стала наша обусловленная миллионами лет эволюции потребность быть матриархальным социумом. Начинается неолитическая революция. Вытесняемые со своей экологической ниши общества с первичной женской иерархией в очередной раз кардинально и революционно изменяют свой образ жизни. За очень короткий промежуток времени они осваивают сельское хозяйство и животноводство. Это не победа в борьбе за охотничьи угодья. Это способ нового существования после поражения.

Новый революционный образ жизни земледельцев-скотоводов позволяет как избежать конкуренции с мужскими социумами за ресурсы охотников собирателей, так и создать большие сплоченные группы, заинтересованные в общей хозяйственной деятельности. Группам матриархальных земледельцев в сотни человек становятся не опасны разрозненные родовые группы мужчин охотников по двадцать-тридцать особей.

В очередной раз, новая культурная революция женской цивилизации стабилизировала жизнь нашего вида на планете. Очередное отступление перед мужской агрессией превращается в победу интеллекта над силой.

История продолжается, мужские группы перенимают новый образ жизни. Скотоводство очень успешно развивается в обществах сильных патриархальных лидеров. Мир начинают наполнять мужчины кочевники скотоводы. И как и следовало ожидать, эти группы начинают объединяться для нападения на земледельческие общины, поддерживающие главенство женской иерархии. В очередной раз, существование женской цивилизации виснет на волоске под напором мужской агрессии. Более приспособленные к уничтожению себе подобных, мужчины или уничтожают женские социальные группы, или вынуждают их переходить к активной военной обороне, увеличивая там роль мужчин-воинов, что неизбежно вело к патриархатизации тех групп.

Только какая-то новая неведанная революция, вновь коренным образом изменяющая принципы существования группы, могла спасти женский образ жизни, руководствующийся идеями дружелюбия и взаимовыгодного сотрудничества. И она происходит.

Религиозная революция. Из древних культов вырастают религии для всех, не привязанные к конкретным личностям и формирующие крупные многотысячные социумы, объединённые уже не личным общением, а общими религиозными нормами и законами, значимыми для всех и регулирующими общее поведение, ведь теперь это не решения, которые принимаются обсуждением среди нескольких десятков членов племени, а божественные законы. Вытесненные постоянными военными набегами из плодородных предгорий в долины рек, жители разрозненных поселений объединяются с помощью религии перед новыми вызовами. Чтобы существовать в новых условиях то разливающихся, то пересыхающих рек, необходимы усилия недоступные сотням людей, но объединённые религией многотысячные народы — это та сила, которая способна создать системы ирригации и орошения. Мы видим появление первых государств. Учёным ещё предстоит разобраться, был.ли этот феномен однажды возникшей идеей, породившей древний Шумер и распространившейся по остальному миру, или же государства возникли независимо в разных местах? Но мы видим, что в 4-3 тысячи лет до нашей эры возникает то, что мы уже с полным правом называем цивилизациями. Это и долина междуречья, и долина Нила, и долина Ганга на Индостане, долина Амударьи и т.п. Мы видим очень быстрое возникновение крупных государств без признаков серьёзного имущественного расслоения общества с явно большой ролью религии. Мы повсеместно видим прогресс, возникновение письменностей, общей культуры, архитектуры и науки того времени. Строятся города, возникает торговля, полноценная литература и искусство. Объединение таких масс людей с доминированием женской иерархии под общими ценностями для общих свершений приводит к ошеломляющим результатам, которые до сих пор удивляют историков. Буквально из ниоткуда, за какие-то ничтожные сотни лет возникают огромные  государства с удивительной по развитию культурой. Почти каждый слышал, что все, от математики, календаря и колеса до пива, изобрели Шумеры. Наглядный результат возможностей общих усилий такого социума мы видим в долине Гиза в Египте. Величественные пирамиды сквозь тысячи лет доносят до нас возможности совместных усилий представителей тех религиозных социумов.

Но почему же, на рубеже 2-1 тысячи лет, до нашей эры мы наблюдаем вдруг резкий закат этих цивилизаций? Где серьёзный упадок, как в Междуречье и Египте, а где и, по сути, исчезновение, как в Индии. История повторяется. Патриархат освоил новые принципы. Религия может быть и мужской. А сильному вождю совсем не мешает поддержка сильного мужского бога.

Началась война богов!

Описанную выше ситуацию рассвета и заката цивилизаций мы наблюдаем повсюду. Хоть в Индии, хоть в Междуречье, хоть в Египте, хоть в цивилизациях Мезоамерики мы видим одинаковую картину — большие государства, в которых не просматривается серьёзного разделения на бедных и супербогатых, изначально нет ни дворцов, ни богатых захоронений царей. Но очень быстро развивается культура и везде фиксируются женские религиозные образы, культы и  скорее всего, женское жречество. Но после рассвета этих цивилизаций происходит смена религиозного пантеона на мужской, возникновение дворцов правителей и их гробниц, войны, угасание культуры и деградация. В Индии заброшены города, в Междуречье древние руины покрылись песком, в Мезоамерике европейцев встречают дикари на обломках былого величия. Каждой из этих тем можно посвятить не одну книгу, и такие книги для заинтересованных читателей есть. Тут же мы стараемся увидеть общую картину, и из-за огромного объёма информации вынуждены опускать детали.

Речь идет о продолжительных процессах на разных территориях в разные промежутки времени. Где-то происходят внутренние изменения в обществе. Где-то причина — это внешняя агрессия. Но общий принцип одинаков и отражен в религиозных сюжетах всех народов. Как шумерский Мардук убивает Тиамат, так и все мужские божества всех народов силой получают свою власть.

Видим, что повсеместно происходит разделение ранее сплоченных религией, не имеющих серьёзного имущественного разделения социумов, на враждующие города-полисы, каждый подчиняющийся какому-то своему божеству, наблюдается появление частной собственности и богатых элит, резко отличающихся по своему статусу от основной массы населения. Власть в обществе опять переходит к сильным агрессивным самцам, передающим свою власть и богатства по наследству.

Как уже упоминалось, все это сопровождается повсеместным упадком культуры и деградацией. Великая цивилизация Индии падает до диких патриархальных общин. Китай замирает в патриархальном застое вплоть до нового времени, последнее торжество античности в почитающей Богиню Афину Греции падает перед агрессивным Римом с его мужскими богами. Конечно, Римская империя огромна и велика, да только Архимед, Сократ и Аристотель, а не Юлий Цезарь оказываются последними великими мыслителями того времени. В итоге, как мы прекрасно знаем, весь мир погружается в тёмные века, время враждующих друг с другом под флагом религий патриархальных лидеров.

Какая очередная культурная революция может спасти женскую цивилизацию? Какие принципиальные нововведения могут пошатнуть мужской агрессивный мир, и остановить нашу деградацию? Это должно быть какое-то чудо. И оно происходит. 

Культурная революция эпохи возрождения, отказ от религиозного мышления, научная революция. Очередной скачок, возвращающий роль женщины в обществе, ведущий к повсеместной фиминизации социумов, ставших на путь этих преобразований. За какие-то сотни лет из застоя, где забыли даже, что такое канализация, мы создаём то, что сейчас видим в реальности.

Религия, ставшая носителем патриархальных идей, отбрасывается за ненадобностью, и создаётся светская цивилизация, где научное мышление определяет жизнь социума, возвращая женщину на верхние ступени социальных лестниц, принадлежащих ей по праву.

Наше время.

Вряд ли кто-то будет серьёзно возражать, что все главные достижения современности были получены не в архаичных патриархальных социумах, а в мире, где все больше увеличивается роль женщины в обществе. Самый простой способ оценить успешность страны — это посмотреть, в каком году женщины получили политические права. Наверное, единственный пример, который выбивается из этого ряда — это СССР, где данное преобразование происходит раньше, чем во многих странах Европы. И поэтому давайте остановимся на этом примере чуть подробнее.

СССР — это прекрасная иллюстрация, к чему может привести как тот, так и другой образ жизни. Возьмем для начала революцию 1917 года. Провозглашается всеобщее равенство: на обломках империи объявляют о создании равноправных советских республик, дают женщинам равные права с мужчинами и заявляют о светском государстве и равенстве всех перед законом. По сути, происходит своего рода установление цивилизации женского типа. Затем, после смерти Ленина в период правления Сталина мы наблюдаем контрреволюционные изменения всех выше перечисленных признаков. Создается режим личной диктатуры, независимость республик, как и права женщин, остаются только на бумаге, возвращается церковь и домострой. В то же время, мы видим, как все эти задекларированные социалистической революцией принципы возникают в Европе и приводят к созданию ЕС, как союза равноправных государств, объединённых общей экономической моделью и общими ценностями. СССР же возвращается по своей социальной структуре в патриархальное средневековье с соответствующим результатом. И сейчас Российская федерация, как последний его обломок, видит выход из своего затруднительного положения на мировой арене в усилении роли традиционных патриархальных религий. Результат перед глазами всего человечества — Россия стремительно откатывается назад в своем социально-политическом развитии, а также все больше и больше отстает от стран Запада по темпам экономического роста.

Впрочем, это не единственный пример подобного разрыва в уровнях развития между странами. Весь мир сейчас по сути может быть разделен на две части по выведенному нами в этом произведении принципу — на правовые государства с если не первичной, то очень большой ролью женщин в социальной жизни общества и тоталитарные государства с патриархальным образом жизни.

Но что будет дальше? Каков будет результат взаимодействия женских цивилизаций, черпающих силу из инноваций и правовых норм, и мужских цивилизацих с их «сильными» тоталитарными лидерами, хоть и уступающих в развитии и порой избыточно религиозных, но более агрессивных и воинственно настроенных? Стоит помнить, что, как и во все прошлые эпохи, патриархальные цивилизации также имеют доступ ко всем технологическим и социальным инновациям, придуманным странами, чье общество мы относим к женскому типу.

Часто в полемике на эти темы приходится слышать обвинения в дискриминации в отношении мужчин. Стоит отметить, что данная статья не ставит своей целью сравнение мужского и женского полов. Нас интересует исключительно вопрос первичности в социуме мужской или женской иерархии. С точки зрения антропологии, у нормального мужчины в принципе не может возникнуть желание конкурировать с женщинами, поскольку для каждого пола существует своя отдельная иерархия. Мы рассматриваем лишь факт того, что в случае первичности мужской иерархии, т.е. если принципы существования социума определяют мужчины, то ресурсы членов данного общества, как правило, расходуются на агрессию — завоевание верхней позиции в социальной иерархии требует физического насилия. Если же главенствует женская иерархия, то те же ресурсы, как физические, так и интелектуальные, больше направляются на продуктивную деятельность во благо социума.

Так сможем ли мы построить общемировую цивилизацию, основанную на доминировании женской иерархии над мужской, или в очередной раз падем под ударами принципов агрессивного патриархального общества?

Таким образом, мы приходим к выводу, что все — и наши биологические особенности, и наша эволюция, и наша история — показывает, что единственный социальный принцип, который нас выделяет, как разумный вид живых существ —  это первичность женской иерархии над мужской. Изменение этого ведёт куда угодно (вплоть до создания нового вида или вымирания), но не в сторону улучшения жизни людей. Единственное направление развития, приемлемое для людей — это феминизация общества.

Первый общий закон научной социологии.

В любом социуме существ с половым размножением существуют отдельные иерархии в рамках каждого пола. Состояние социума определяется не состоянием какой-то из этих иерархий, а взаимоотношением этих иерархий друг с другом. Эволюция разумного существа, возможна только в условиях вторичности мужской иерархии по отношению к женской. Патриархатизация социума ведёт к деградации вида, как вида разумных существ.

Религиозное представление этого закона в древности.

«И заповедал Господь Бог мужчине, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла, не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь».

Для определения добра и зла, как мы знаем, бог создаёт женщину:

 «Потому оставит мужчина отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут двое одна плоть.»

Заключение

В современном мире, люди ломают копья и головы в полемике о том, как достичь социального развития и как не утратить любимые традиции. Многие задаются вопросом, какую форму это социальное развитие должно принять, и все ли традиции одинаково полезны?

Осознание закона природы, о котором идет речь в данной статье, позволяет уверенно утверждать: не важно, какие песни люди поют, как танцуют и что едят. Важно лишь одно единственное правило, соблюдение которого автоматически сделает верным все остальное: «Адам не должен есть с древа добра и зла». Нормы, правила и принципы общества должны определяться в условиях первичности женской социальной иерархии по отношению к мужской.

Феминизация общества — это тот единственный путь, который сделал и делает нас людьми.